Остробрамская икона и память о великой любви

В 20-е годы XX в. получило распространение мнение, что изображение Остробрамской Девы Марии имеет сходство с королевой Речи Посполитой Барбарой Радзивилл (1520—1551). Доказательств этому нет, равно как и разбивающих в пух и прах опровержений такого допущения. Но, прибегая с молитвой к иконе Богоматери "Остробрамская", невольно удивляешься, почему же сложилась такая крепкая и древняя народная традиция молится у этой иконы о счастье семейной пары и о защите от вмешательств в семейные супружеские отношения.

Красивая и печальная история любви Барборы (или Барбары) Радвилайте и польского короля Жигимантаса Аугустаса - литовских Ромео и Джульетты - самая романтичная литовская история любви, не без оснований окружена многочисленными легендами. Привлекательность яркой и загадочной личности королевы Барборы не слабеет с XVI века. Ученые, историки, деятели искусства, драматурги и поэты до сих пор пытаются разгадать тайну этой литовской красавицы, создавая различные интерпретации ее характера и связанных с ее личностью исторических событий.

Семья Барборы

Барбóра Радвилáйте (Барбара Радзивилл) была дочерью влиятельного вельможи – киевского воеводы, виленского каштеляна, великого гетмана литовского Юргиса I Радвилы, младшего сына Микалóюса Старого, основателя династии. Юргис Радвила, смелый рыцарь и умелый военачальник, одинаково успешно воевал с татарами и Московской державой, победил в 30 сражениях и был прозван "Победителем" и "Геркулесом литовским". Представители магнатского рода Радвил не только занимали самые высокие государственные должности в Великом княжестве Литовском. По своему богатству и политическому влиянию Радвилы мало в чем уступали королям. Как и положено истинным аристократам, они славились меценатством и просветительской деятельностью - у них был свой театр, типография, коллекции картин. А ещё они строили предприятия, мануфактуры, развивали торговлю и ремесла.

Родилась Барбора 6 декабря 1520 года в Вильнюсе. В 1537 году ее выдали замуж за тракайского воеводу Станиславаса Гóштаутаса, последнего представителя одного из самых могущественных родов в Литве. В декабре 1542 года воевода умер, оставив Барбору молодой и бездетной вдовой. Согласно тогдашним законам, имущество рода в этом случае переходило великому князю, который и должен был решить его дальнейшую судьбу. Одним из официальных дел, которое был обязан решить великий князь Жигимантас Аугустас во время своей поездки в Литву, и был вопрос о судьбе огромного наследства Гоштаутасов. Неожиданный и вскоре бурный роман Жигимантаса Аугустаса и Барборы Радвилайте начался как раз во время визита великого князя к молодой вдове. Совместные поездки на охоту и прочие увеселения настолько сблизили молодых людей, что влюблённые стали видеться регулярно.

К тому моменту Барбора из династии Радзивиллов считалась самой красивой женщиной Польши и Великого княжества Литовского. Современники единодушно отмечали плавность и величественность её движений, ласковый взгляд, стройную речь, но главное – необычайное обаяние Барборы. Посол Венеции писал о чудесной алебастровой коже, изящных руках, удивительных глазах цвета пива - для иностранцев эта смуглая блондинка была истинным воплощением северной красоты. Она отличалась высоким по тем временам ростом (160,2 см), была изящного сложения. И зная её любовь к танцам, верховой езде и охоте, можно в этом не сомневаться. Она в совершенстве владела искусством применения косметики, умела и любила со вкусом одеваться, предпочитая модный в то время красный цвет, а любимым ее украшением был жемчуг. Говорят, что это именно она ввела моду на жемчуг. Нередко красавица щеголяла и в модных среди аристократок эпохи Ренессанса беретах, которые были ей особенно к лицу. Один из них, например, был из красного бархата, расшитый жемчугом.

Роман и бракосочетание с королём
Итальянец по матери, королевич воспылал горячей страстью к Барборе. Красавица ответила ему взаимностью. Любовь поразила их, как удар молнии, ни он, ни она не в силах были противостоять ей. Жигимантас Аугустас и Барбора стали встречаться каждую ночь, ведь к счастью или несчастью, дворец Гоштаутасов в Вильнюсе, где жила молодая вдова, находился рядом с дворцом-замком великого князя Литовского, наследника польской короны Жигимантаса Аугустаса. Об этих встречах, естественно, вскоре узнали не только в Вильнюсе, но и далеко за его пределами. А из Кракова уже доходили вести, что его отец, король Польши Жигимантас Старый, тяжело болен. К тому же болела эпилепсией и молодая жена наследника престола – Ельжбета Габсбургская; скромная королевна так и зачахла, не дождавшись возвращения своего мужа в Краков. После её смерти отношения влюблённых стали носить практически открытый характер. Ни Барбора, ни молодой королевич не загадывали наперед, ни на что не рассчитывали, они просто не могли жить друг без друга и через два года они тайно поженились. О том, как именно был заключён этот брак, рассказывали следующее.

Двоюродный брат Барборы Микалоюс Радвила Черный, особенно был заинтересован в этом романе. Выдающийся дипломат, он мечтал вывести Литву из-под власти польской короны и стать независимым королем Великого княжества Литовского. Вместе с родным братом Барборы Миколоюсом Радвилой Рыжим он приехал в Вильнюс и потребовал от Жигимантаса Аугустаса либо жениться на Барборе, либо оставить ее в покое. Королевич, который знал о ненависти своей матери, королевы Боны Сфорцы, к Радвилам, пообещал больше с Барборой не встречаться. Однако в первую же ночь он не выдержал, тем более что между их дворцами уже был построен тайный подземный ход.

Но и Радвила Черный оказался не промах: распустил слух, что уезжает из Вильнюса, а сам ночью вместе с Радвилой Рыжим да в полном рыцарском облачении нагрянул к Барборе. На всякий случай они и ксендза с собой прихватили. Сцена их ночного похода была выдержана в лучших традициях того времени.
– Милостивый король! – сказал Микалоюс Черный. – Не соблаговолите ли объяснить, почему вы оказались в спальне моей сестры? Ведь вы и клятву давали, что никогда больше не переступите этот порог!
– Мой дорогой, – ответил Жигимантас Аугустас, – не принесет ли мой случайный приход к вашей сестре многократное увеличение вашей славы, уважения и имущества?
– Дай-то Бог! – сказали братья и позвали ксендза.
Эта сцена, однако, представляется исторически совершенно невероятной – весьма сомнительно, чтобы король внезапно решил жениться потому, что его к этому принудили, или даже под действием шантажа семьи своей возлюбленной. Любовная связь Барборы с наследным принцем и в глазах её родных, и в глазах тогдашнего светского общества едва ли являлась значительным прегрешением, - напротив, могла принести клану Радвил значительные привилегии. И ведь мы знаем, что в те времена отвергать великих князей не было принято. Кроме того, истории подлинно известно, что Радвилы, как и другие литовские магнаты, всегда с большим почтением относились к своему королю. И даже горячая любовь государя к их сестре не стала причиной их фамильярных отношений с правителем. В действительности Радвилы просто очень желали этого брака и прилагали все усилия к тому, чтобы он свершился. Сцена эта явно придумана недоброжелателями молодой красавицы, коих всегда было в избытке.

Итак, королевич Жигимантас и Барбора тайно венчались. Как было написано в хронике литовской, “никто из членов Рады, духовенства и светских, никто из королевского двора не знал об этом союзе, за исключением Радвил, Кежгайлы и ксендза”. А события развивались довольно быстро. Как уже было сказано, в самом начале разгоравшегося романа (в июне 1545 года) умерла семнадцатилетняя жена Жигимантаса Аугустаса Ельжбета Габсбургская. А в 1548 году умер и король Жигимантас Старый. Барбора была представлена двору как законная жена молодого короля.

И тут ... поднялась буря! И король, и Радвилы этой бури ожидали, но никто и предположить не мог, что она окажется такой мощной. Сейм, сенаторы, духовенство и шляхта, опасавшиеся усиления позиций противников более тесной унии Литвы с Польшей, единодушно потребовали от короля отречения от жены-литвинки. Заседание Сейма в Пётрокове 16 ноября 1548 года закончилось скандальной сценой: все до одного члена Сейма и вся шляхта в едином порыве упали на колени перед королем, умоляя его о разводе. Сандомирский воевода сказал: "Я бы скорее хотел видеть в Кракове Сулеймана турецкого, чем ее иметь королевой Польши". Королева-мать Бона Сфорца не смогла воспрепятствовать их браку, хотя и выступала решительно против. В знак протеста она уехала из Кракова к себе на родину в Италию. Туда же отправился и Микалоюс Радвила Черный, правда, совсем с другой целью – на аудиенцию к Папе Римскому в поисках поддержки, и это был далеко не единственный его визит в Рим и в этом и в следующем годах.Молодой король не желал ничего слушать и даже пошёл на конфликт с матерью.

Разумеется, Барбору Радвилайте не хотели признать и принять отнюдь не потому, что ее красота кому-то не нравилась. Надо сказать, и у королевы-матери и у двора были веские причины противиться этому браку. Во-первых, в те годы господствовали жесткие сословные правила - короли не могли жениться по любви, им тщательно подбирали жен из других королевских семей, нередко в зависимости от политической ситуации в Европе. Именно поэтому любовь Барборы Радвилайте и Жигимантаса Аугустаса занимает особое место не только в истории Литвы, но и в европейской истории.
Во-вторых, Радвилы были сторонниками полной независимости Литвы от Польши, а это значит, что и королева Бона и двор, выступавшие за более тесную унию Литвы и Польши, были их ярыми политическими противниками. В-третьих, Барбора была из тех женщин, при виде которых мужчины теряли голову. Недруги Радвил кричали, что к моменту встречи Жигимантаса Аугустаса и Барборы у нее было 38 любовников, а ее родная сестра еще до замужества родила нескольких детей. Никакие исторические источники этого не подтверждают, но неоспоримым фактом является то, что после встречи с королевичем Барбора больше ни на кого не смотрела...
Чем же особенно очаровала Барбора польского короля? Красотой, интеллектом, характером? Думается, всем: и интеллектом, и красотой, и элегантностью, и манерами, и характером, и душой, а, прежде всего, богатством личности. Барбора Радвилайте была одной из ярчайших женщин Ренессанса, известной во всей Европе, а не только у себя в Литве.

Жигимантас Аугустас (Сигизмунд Август)
А с другой стороны, поскольку любовь была взаимной, закономерен вопрос: что нашла Барбора достойного в Жигимантасе Аугустасе, ведь трудно поверить, что только королевскую корону. Жигимантас Аугустас был единственным сыном старого польского короля и молодой итальянки Боны Сфорцы. Королева без памяти любила своего сына и мечтала сделать его великим императором. Из Италии были выписаны лучшие учителя. Он тоже рос книжником, был красив, обожал драгоценные камни, лошадей и собак. Неистовая итальянка сговорилась со знатнейшими родами, и сейм еще при жизни короля в 1529 году избрал её девятилетнего сына наследником престола Речи Посполитой. Жигимантас Аугустас не был ординарной, серой фигурой с короной. Он был также сыном своей эпохи - настоящим мужчиной, человеком, обладающим волей, сильным характером, но в то же время был он образованным и галантным кавалером, способным пробудить ответное чувство у светской дамы, окруженной вниманием немалого числа поклонников, к которым она оставалась равнодушной. Кстати, они были чудесной парой: стройный, темноглазый и темноволосый Жигимантас Аугустас и очаровательная кареглазая блондинка Барбора.

Коронация и смертельная болезнь
Наконец в декабре 1550 года Сейм признал Барбору королевой и короновал ее в Краковском соборе. Коронация стала самым большим жизненным триумфом не только самой Барборы, но и всей семьи Радвил. Сама Барбора прекрасно понимала всю важность этого акта и сознательно его добивалась. В марте 1551-го ее была вынуждена признать и королева-мать. Совсем недолго длилось счастье, которое им подарила жизнь. Барбара заболевает. При дворе муссируются слухи, что здесь не обошлось без королевы Боны – ведь она не просто итальянка, но и из рода отравителей Медичи. Барбора к этому моменту из цветущей красавицы уже превратилась в смертельно больную женщину, покрытую дурно пахнущими язвами. Во время коронации она сказала: “К другой короне меня небесный король зовет. Просите, чтобы этот земной скипетр он на пальму небесную заменил, а милого моего мужа после смерти моей в отчаянии и горе приласкал”. Недоброжелатели молодой королевы не успокаивались и в последние дни ее короткой жизни. Один из современников писал: "Нет никого, кто верил бы, что она может жить, однако до сего времени она не перестает красить лицо, чтобы обманывать нас до своего последнего вздоха".

В полдень 8 мая 1551 года королева Барбора умерла на руках мужа. Высказывались подозрения, что от яда, но ряд обстоятельств указывает в пользу версии, что причиной смерти явилось раковое заболевание.

Похороны королевы
Жигимантас Аугустас две недели провел у гроба любимой жены, молясь и плача. Радвилы хотели, чтобы ее похоронили рядом с другими королевами в Вавельском соборе, но король сказал: “Не пристало ее и мертвую оставлять там, где эти люди были неблагодарны к ней живой”. Столица, которая не приняла его Басеньку живой, не могла оказаться городом, где она упокоится. Исполняя последнюю волю королевы быть похороненной в Литве, Жигимантас Аугустас 25 мая 1551 году, сопровождая тело Барборы, отправился из Кракова с многочисленной и очень представительной траурной процессией в Вильнюс. Маршрут королём был специально проложен заранее – это был тот же маршрут, которым Барбора ехала из Литвы в Польшу. Королеву похоронили в Архикафедральном соборе Вильнюса. Её останки, найденные в размытых наводнением 1931 года подземельях вильнюсского Кафедрального собора, были перенесены в мавзолей в часовню св. Казимираса, здесь ее тело покоится и сегодня.

Что же касается Жигимантаса Аугустаса, то он так и не смирился с потерей, до конца жизни бережно хранил вещи умершей жены, перечитывал её письма, одевался только в черное; тканями черного цвета были обиты и стены его покоев. Король так и остался бездетным, а поэтому после его смерти в 1572 году королевский род Ягеллонов навсегда исчез со страниц истории Литвы и Польши.

Такова историческая канва этой трагической и едва ли не единственной в своем роде любви коронованных особ.

Дальше начинается легендарная часть.
После смерти Барборы король всю жизнь был безутешен. Он даже не хотел исполнять свои королевские обязанности, не говоря уже о том, чтобы обсуждать кандидатуру новой королевы. Но главное, он готов был пойти на все, лишь бы только еще раз увидеть любимую Барбору. И скоро в его дворце появились алхимики Твардовский и Мнишек. Они взялись устроить королю встречу с умершей возлюбленной. По всей вероятности, сделать это они собирались при помощи зеркал, на одном из которых была выгравирована в полный рост фигура Барборы в белом одеянии. Чернокнижники, правда, поставили условие: король ни в коем случае не должен прикасаться к призраку.
– Может быть, ваша королевская милость позволит привязать себя к подлокотникам кресла? – спросил пан Твардовский.
Король отказался.
В полутемном зале воцарилась тишина. Послышался мелодичный звон, и из зеркала вышла Барбора. Она была столь же прекрасна, как в момент их первой встречи в Вильнюсе.
– Моя Басенька! – закричал король и бросился к призраку.
Раздался взрыв, по залу распространился трупный запах, и призрак, мгновенно почернев, с громким стоном растворился в воздухе. Теперь душа Барборы была обречена вечно скитаться по земле, не находя дороги в могилу. Говорят, что после смерти Жигимантаса Аугустаса она поселилась среди родовых камней Несвижского замка.
Алхимик Твардовский, так же как и Мнишек – реальные исторические лица. По преданию же, первый продал душу дьяволу с условием, что тот заберет ее, если Твардовский умрет в Риме. Естественно, посещать вечный город алхимик не собирался до скончания века. Смерть настигла пана Твардовского в корчме, которая, конечно же, называлась “Рим”. Об этом написано у Адама Мицкевича.



И все же самое интересное не в том, что по залам и анфиладам Несвижского замка до сих пор бродит тень  Барборы Радвилайте, в образе которой удивительно переплелись реальность и легенда, христианство, язычество и чернокнижие, что, впрочем, было характерно для эпохи Ренессанса. Ее историю связывают со знаменитой иконой – Остробрамской Божьей Матери. Если верить отдельным легендам, то по желанию Жигимантаса Аугустаса виленская Мадонна была написана с Барборы Радвилайте. И в этом будто бы не сомневается большинство исследователей. Ксёндз Петр Снедевский писал: “Тип Мадонны Остробрамской очень похож на портреты королевы Барборы. Тот же нос, те же подбородок и губы, те же глаза и брови, то же строение тела”. Кроме того, на руках у виленской Мадонны нет ребенка. А руки эти удивительно красивы, тонки и выразительны...

По материалам исследователя, переводчика Марины Кульчинской

Напомним, что по одной из версий, уже в 1431 году икона находилась уже в часовне над Острыми воротами (по-польски «Остра Брама»), и почитание ей праздновали 14 апреля — день памяти мучеников литовских.
В апреле 1498 года при личном участии великого князя и его двора произошла закладка новой стены и ворот с большой башней в Остром конце, которые получили название «Острых ворот».

Но и в наши дни все еще существует поверие, что влюбленные, пройдя с почтением и молитвами через эти ворота, прося помощи и защиты у Матери Божьей - никогда не разлучатся.

Иллюстрации: Jan Matejko (1838–1893).Zygmunt August z Barbarą na dworze radziwiłłowskim w Wilnie (szkic), 1864.
Йозеф Зимлер. Смерть Барбары Радзивилл (1860)
Wojciech Gerson. Zjawa Barbary Radziwiłłówny. 1886

Остробрамская икона Божией Матери (Виленская)